Называться новый театр будет «Сцена-Молот». Двусоставная структура и дефис, видимо, достались свежеизобретенному бренду в наследство от Пермского академического Театра-Театра, на малой сцене которого проект Боякова получил прописку. Про молот Боякову подсказал Владимир Абашев. Оказывается, Старая Пермь фактически стоит на гигантском молоте — его чугунные останки закопаны где-то на территории Мотовилихинских заводов. «Грандиозный артефакт», «памятник эпохи индустриализма» весом в 630 тонн был вживлен в тело города больше 100 лет назад.

«Подземная чугунная пирамида на каменном столпе — это шабот, или стул парового молота. Исполинский молот с ударом в 150 тонн был создан для проковки стальных болванок для пушечных стволов больших калибров. Когда-то он был самым мощным в мире», — пишет Абашев в статье «Неосязаемое тело города. Опыт работы со смыслом».

Эдуарду Боякову история с молотом представляется отличной находкой: этот образ, с одной стороны, обоснован сугубо пермской историей и мифологией, а с другой — достаточно универсален (то есть может быть прочитан и непермяками), и интерпретировать его можно совершенно по-разному.

Эдуард Бояков не устает повторять, что с московским театром «Практика», которому в этом году исполняется четыре года, пермский театр не имеет ничего общего — это не филиал, это совершенно самостоятельный проект. Скорее всего, Бояков не врет, потому что театр, нареченный «Сценой-Молотом», вероятнее всего, будет выстраивать свою имиджевую политику не так, как это делает эстетская «Практика». Молот — это все же от земли, от промышленности, от города-завода. «Практика» — институция холеная, аристократическая и — как бы Бояков ни хаял гламур — очень светская.

Главным режиссером «Сцены-Молот» согласился стать художественный руководитель театра «Парафраз» Дамир Салимзянов (г. Глазов). Его спектакль «Где-то и около…» показывали в Перми в рамках фестиваля «Новая драма», а сразу после этого Эдуард Бояков предложил Салимзянову перенести постановку в театр «Практика» — с московскими актерами (совсем недавно, 4 июня, состоялась премьера).

И вот теперь Дамир Салимзянов переезжает в Пермь, чтобы заняться «Сценой-Молотом». Эдуард Бояков — не переезжает, но бывать здесь намерен часто и подолгу. Для начала он собирается провести в Перми большую часть лета, чтобы в октябре театр уже начал работать.

Премьерным спектаклем станет рэп-драма «Засада» Юрия Клавдиева и Юрия Муравицкого с Вячеславом Хахалкиным (рэпером Сявой) в главной роли. Бета-версия постановки была показана на фестивале «Новая драма. Пермь».

Проанонсирована и российская премьера пьесы Павла Пряжко «Чукчи».

Тексты Пряжко славятся, с одной стороны, своей радикальностью (они достаточно беспощадно говорят про современную действительность — и говорят на ее же языке, русском матерном), а с другой — невероятной правдивостью формы и содержания. В общем, Пряжко в Перми — это большой риск, но и большое везение.

Сейчас Эдуард Бояков ведет переговоры с российскими и зарубежными режиссерами — Виктором Рыжаковым, Алидой Дорс и Йетсе Бателаном на предмет возможного сотрудничества со «Сценой-Молотом».

Объясняя природу своего интереса к Перми, Эдуард Бояков предпочитает рациональной аргументации иррациональную. В целом его рассуждения о специфике места сводятся к тому, что в провинции, в отличие от пропащей Москвы, все в порядке с энергетическим балансом, и «здесь можно делать то, что никогда не удастся сделать в столице». Московские актеры, поясняет Бояков, живут в бешеном ритме, размениваясь на игру в сериалах и второсортных антрепризах, поэтому играть на сцену выходят истощенными. В Перми у актеров больше шансов сохранить себя для театра. То же самое касается и пермской публики, которая, как надеется Бояков, еще не развращена губительной эстетикой гламура и воспринимает театр не как шоу, но как территорию подлинного искусства — и у них еще есть надежда испытать катарсис.

Катарсис пермскому зрителю обойдется недешево. Эдуард Бояков считает, что билеты на спектакли «Сцены-Молота» должны стоить, по крайней мере, 1-1,5 тыс. руб. Исключение может быть сделано только для студентов, пенсионеров и театральных критиков. Средний класс, готовый выложить за ужин в ресторане на двоих около 2 тыс. руб., должен быть готов раскошелиться и в театре.

«Казна» «Сцены-Молота» будет складываться не только из средств, вырученных за продажу билетов, — будет и финансирование из краевого бюджета (сумма, как и в случае с другими пермскими театрами, зависит от количества зрителей: чем больше людей удастся привлечь, тем больше окажется дотация).

Гипотетически перспектива «делить» государственные деньги еще с одной институцией, за которой стоит очередной демонический «варяг», может взволновать пермских оппозиционеров от культуры. Эдуард Бояков в курсе, что в Перми существует великое противостояние местных и «понаехавших», и одна за другой возникают антимильграмовские и антигельмановские коалиции. В дни фестиваля «Живая Пермь» он даже принял участие в «круглом столе», посвященном культурной политике в Пермском крае.

Самому Эдуарду Боякову, впрочем, претензий пока никто не предъявлял, но если прессинг начнется, арт-директор «Сцены-Молот» воевать с пермскими активистами не намерен: «Я просто развернусь и уйду».